Глобальный политический ландшафт содрогнулся в это воскресенье (8 марта) от заявления, бросающего вызов самым основам международного суверенитета. Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп открыто заявил, что будущему Высшему руководителю Ирана не удастся долго удерживать власть, если он не получит прямого одобрения Белого дома. В интервью ABC News американский лидер перешел на авторитарный тон, поставив политическую стабильность иностранного государства в зависимость от своего личного согласия и рассматривая процесс преемственности в Тегеране как продолжение работы собственной администрации. Заявление Трампа — это не просто мнение, а ультиматум, игнорирующий существование Совета экспертов и право иранского народа самостоятельно определять свой путь.
Враждебность Трампа имеет четкую и определенную цель: Моджтаба Хаменеи. Президент охарактеризовал сына покойного лидера как «мертвый груз» и «неприемлемую» фигуру для интересов Вашингтона и его союзников, таких как Израиль. По словам Трампа, Ирану нужен кто-то, кто принесет «гармонию» — эвфемизм, который на практике означает полную капитуляцию оборонной и суверенной политики Ирана перед американскими требованиями. В беседе с изданием Axios республиканец подчеркнул, что Моджтаба — это вариант, при котором Иран будет «тратить время впустую», намекая на то, что США готовы к прямому вмешательству, чтобы гарантировать: избранный лидер будет тем, кто склонится перед новым региональным порядком, предложенным его администрацией.
С другой стороны, ответ Тегерана был полон негодования и сопротивления. Министр иностранных дел Аббас Арагчи в эфире программы «Meet the Press» осудил то, что он назвал преступным вмешательством. Арагчи подчеркнул, что выбор преемника является суверенным и исключительным актом 88 священнослужителей Совета экспертов. Министр не отступил и потребовал от Трампа официальных извинений, обвинив американского президента в том, что он является идейным и оперативным вдохновителем разрушений, охвативших Ближний Восток, а также возложив на него ответственность за каждое убийство, совершенное в регионе с момента эскалации атак в феврале.
